Когда рыбачу с дедушкой, его друзьями, мне всегда хорошо и спокойно. Но вот при посторонних, незнакомых рыбаках, чувствую себя очень уж неуютно как-то, появляется ощущение того, что ты занимаешься не своим, не женским делом. Это все равно, как мужчина вышивал бы крестиком, например… И в общем-то, ничего в этом страшного нет, может, он, мужчина этот, вышивает лучше многих женщин, но что-то здесь есть такое, вызывающее чувство неловкости, что ли...

Дедушка замечал это мое состояние – он всегда все замечает. Вот и решил успокоить, но начал издалека

–Помнишь, Верунька, как мы первый раз на Волге отдыхали?

Помнить-то, конечно, помнила, но что? Мне ведь тогда всего четыре годика было. Всплыли в памяти лес, озеро, качели у домика, огромная сосна у порога и Волга, широкая как море… И запах… Неповторимый запах могучей реки – здесь и свежесть воды с привкусом увядающих водорослей, и горечь сосны, настоянная на запахах трав.

– Так вот, – продолжал дедушка, – домик наш на самом берегу, под сосной, укрывающей от палящих лучей солнца. На берегу причал в виде буквы «Т», уходящий метров на тридцать в воду. Речной трамвайчик подходил сюда два раза в месяц, привозя новую партию отдыхающих. В остальное время причал – идеальное место для рыбалки.

Первую же зорьку встречал на причале. Еще нет и трех часов, а уже светает – июнь ведь, июнь… Погода изумительная! Аромат хвои, смешанный с запахом реки, наполняет грудь.

И вдруг краем глаза замечаю в тени сосен и домиков движущуюся ко мне, на причал, женщину. В руках – удочка.

– Этого мне только не хватало! – пронеслось в голове.

Подошла тихо, поздоровалась. Вопросы ее были точны и профессиональны. Подготовила удочку, сразу видно – не новичок. Женщина лет сорока пяти, ничего выдающегося… Но как она управлялась с удочкой, как ловко завела в подсачек леща, почти сразу клюнувшего у нее – залюбуешься!..

Незаметно разговорились. На базу заехала она с сыном-подростком вчера, как и мы. Сына воспитывает одна, а он у нее – большой любитель рыбной ловли. Вот и приходится рыбачить с сыном, вместо отца. Почему сегодня одна? На разведку пришла, а мальца просто не захотела будить, пусть отоспится с дороги.

Женщина уже знала, где и что клюет, где можно накопать червей, как взять лодку на прокат… Я, мужик, считающий себя опытным рыболовом, и половины не сделал того, что успела сделать она. Вот это да!

Следующее утро уже встречали втроем: я, она и ее сын, невзрачный, нервный мальчишка лет двенадцати. Сынишка этот мне сразу что-то не понравился. А вот его мать продолжала поражать… Как она насаживала червя: для многих женщин взять в руку эту «скользкую гадость» – уже подвиг. Оказалось, она читала Сабанеева, Аксакова, Пришвина, цитировала Старшинова, «проштудировала» у Брема все, что хоть как-то было связано с рыбами…

Но все чаще мы рыбачили вдвоем, по ее словам, она жалела будить сына в такую рань, уверяла, что рыбачить ей приходится из-за сына, но я все больше понимал – это совсем не так. Сын – просто отговорка. Все разговоры о сыне-рыбаке – прикрытие, которое она нашла, попытка оправдания перед нами, мужиками, чтобы иметь возможность заниматься своим любимым делом – рыбалкой!

– Так вот, внученька, отбрось неловкость, а гордись тем, что ты принадлежишь к величайшему братству Рыболовов.

Вера Князева, г. Набережные Челны

Фото автора